Очерк о Христофора Колумба

Три открытия Христофора Колумба

— ЗЕЕЕМЛЯЯЯ! — заорал наблюдатель из «вороньего гнезда» на верхушке мачты, где-то из-под облаков. Изможденным, отчаявшимся, испуганным, озлобленным людям на палубе показалось, что то был не голос матроса, а глас Божий, который принес им добрую весть, первую хорошую новость за весь этот бесконечный рейс неизвестными водами, за всю эту нелепую путешествие за ветрами, которые никогда не дуют в сторону дома, до берегов родной Испании.

«Земля!» — раздавалось из-под облаков, и надежда согревала сердца, страх оставлял души, глаза светлели, а паруса словно сами собой натягивались и несли каравеллу до только что открытого Нового Света…

Впрочем, Колумбовым наблюдателям следовало бы известить об открытии еще с месяц назад, даже больше! — о том открытия они должны были бы сообщать ежедневно, и в особый способ, довольно неожиданный. Знаете, как?

— ВОООДААА! — вот что стоило бы орать матросам Колумба.

Ведь раньше за новую землю Колумб открыл новую… воду. Вода посреди воды! — возможно ли такое?

Так! — первое путешествие Колумба зацепила краешек огромного, в семь миллионов квадратных километров водного массива в экваториальной зоне Атлантики. Это — море посреди океана, «море без берегов», то самое пресловутое Саргассово море. Оно получило свое название благодаря саргасам, водорослям, которых в Северную Америку сносят мощные медленные течения, что является своеобразными берегами этого уникального моря. Здесь океан местами больше напоминает зеленые луга Кастилии, чем воды Атлантики, — столько здесь травы среди волн! — да здесь и нет волн, ведь это — едва ли не самый спокойный участок Мирового океана, так называемые «конские широты». Через особое стечение природных условий в этих широтах господствуют погоды, замечательные для покачивание на надувном матрасе, но крайне неблагоприятные для парусного флота. Ну совсем нет ветра! — за то путешествия затягиваются, а провиант и вода на исходе; и первыми жертвами этой райской погоды становятся лошади; их, вывезенных из Европы в качестве сухопутного транспорта и боевых машин для покорения Нового Мира, выбрасывали за борт, как жадных потребителей воды… Поэтому эти широты получили название «конские»; в этом названии запечатлена страшная судьба коней в отличие от «ревущих сороковых», «неистовых пятидесятых» и «пронзительных шестидесятых» по ту сторону экватора, названных в честь лейтмотива ветров в тех широтах.

И Саргассово море пользуется печальной славой не столько из-за несчастных лошадей, сколько из-за… басни. Навигация всегда носила характер соревнования и даже битвы, потому что морская торговля давала немалую выгоду, а путешествия морем в сравнении с путешествиями по суше происходили быстрее; в то же время море было гораздо менее известно человечеству, чем суша. Поэтому, чтобы облегчить судоходство, еще со времен древнейшей Античности, аж с VI века. к н.е., мореплаватели составляли лоции, в которых приводили описания своих путешествий. Такое описание – «періпл» (от греческого periplous, «плиты вокруг») – содержал указания на порты и расстояния между ними, опасности, ориентиры и приметы, расположение безопасных гаваней и удобных якорных стоянок, возможности пополнения запасов воды и провианта. Благодаря періплу, составленном одним мореплавателем, тысячи других могли безопасно отправляться в путешествия новыми для них водами и маршрутами.

 

 

И вспомним про соревнования и конкуренцию; поэтому иногда в періпли вносили описания вымышленных чудовищ и опасностей, чтобы отпугнуть конкурентов от богатств и возможностей, которые предлагала морская торговля и открытие новых берегов. Так, карфагенский моряк V ст. к н.е. Гимилькон составил описание своего путешествия вдоль атлантического побережья Европы – а он добрался до Ирландии и Англии; по преданию, в его періплі содержались многочисленные предупреждения об океанских монстров и жалобы на водоросли, что якобы мешают движению судна. Понятное дело, что о тех опасностях Гимилькон писал сугубо о греческое глаз – чтобы отпугнуть эллинов от берегов, где те могли найти олово, необходимое для производства бронзы, а из нее – оружия (а железа мир еще не знал, разве что в виде обломков метеоритов). Так или нет, но мысль о способности водной растительности препятствовать движению судов возникла аж вон как давно.

И вернемся до Колумба. В его дневнике постоянно упоминаются водоросли в море, а также содержатся жалобы на медленное продвижение к «Индии». Вялость движения, понятное дело, предопределялась тихой погодой, но общеизвестной причиной этого стали саргаси. Они, мол, не просто задерживают корабль, они его держат, судно вязнет в проклятой траве, не двигается совсем! — Кто-кто, а Колумб и все более поздние путешественники в Америку наверняка знали, что это — бред и сплошные байки, но опровергать их не спешили: а пусть конкуренты не лезут!

Напомню, на дворе 1492 год, на карте полно белых пятен, а в воображении людей — чудовищ и химер, которые живут в неизвестных частях мира; только до тех химер добавилась еще одна — саргаси. И досадная репутация Саргассовая моря продержалась на удивление долго — через 400 лет Жюль Верн, романы которого по сути является интереснейшими учебниками по географии, и тот не миновал ловушки саргасов. А может, наоборот, это Верн создал ту ловушку для нашего воображения, намеренно изобразил саргасы куда страшнее, чем они есть? Так или нет, но в романе «20000 лье под водой» они предстают весомым препятствием для судоходства:

«…корабли отважного исследователя [Columbus] углубились в Саргассово море, водоросли и травы задерживали их движение, наводя ужас на команды, а плавание затянулось на три долгих недели.

Таким было место, которое теперь проплывал «Наутилус». Это была настоящая прерия, покрытая ковром водорослей, натанових фукусов, тропического винограда, причем ковер был такой плотный и густой, что нос судна только с большим усилием разрезал его. Капитан Немо, боясь повредить винт зарослями, держался на расстоянии нескольких метров ниже поверхности воды.» (Часть Вторая, раздел ХІ). – Ха, заросли! — напомню, что в другом разделе «Наутилус» справился с целым стадом кашалотов, которых просто порвал своим острым носом.

И позднее эти представления о непромокаемости чащ Саргассоваого моря еще долго всплывали на поверхность; так, уже в 20-х годах ХХ века. вышел роман о. Беляева «Остров погибших кораблей». Автор расположил свой остров в самом сердце Саргассовая моря, куда попасть могут только погибшие корабли, а выбраться оттуда — вообще никто. Пожалуй, таких примеров художественного воплощения античных небылиц можно найти сотни, а то и тысячи.

А на самом деле Саргассово море — это довольно безопасная для судоходства участок Атлантики, которая отмечается прежде всего фантастическим цветом воды (здесь она насыщенно голубая), а еще — ее необычайной прозрачностью, которая позволяет видеть под водой на расстоянии более 60 метров.

К сожалению, в настоящее время природные условия Саргассового моря играют с ним злую шутку; его «берега», то есть мощные течения, окружающие это море отовсюду, стягивают с него все, что бросает в Атлантику беспечное человечество. Благодаря этому в уникальном море посреди моря образовался огромный остров из мусора. И если бы Колумб отправился открывать Новый мир теперь, 2018 году, то открыл бы первыми не воду и не землю, а с верхушки мачты его «Санта-Марии» раздался бы крик, который никто на палубе не спутал бы с гласом Божьим:

— С-М-И-И-И-И-Т-Т-Я-Я-Я-Я!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *